:: ::

Анти Фимас. Литературное творчество

Стихи разных лет

 

МОЯ ЖИЗНЬ,

МОИ МЫСЛИ И ЧУВСТВА

или

SIC TRANSIT VITA MUNDI…
(стихи разных лет)

ЮНОСТЬ

(О, где то время золотое…)

О, где то время золотое,

когда валялись мы в траве,

носился ветер в голове,

томилось тело молодое

От безответной, тайной муки,

пьянящей в жилах, как вино…

И взгляд летел с тоской в окно

назло наказу чтить науки.

Наивным мы глядели взглядом,

в грудной клетушке билось сер`це,

чтобы на солнце отогреться,

и петь с весенней птицей рядом!

В безумных пароксизмах рока,

за криком цветистой одежды

таили робкую надежду,

что есть в нас тоже искра бога.

Что мы сумели рассмотреть

сквозь миражи чужих кино?

Предвидеть в жизни не дано

ни беды, ни любовь, ни смерть.

Цветком доверчивым росли мы,

когда тянулись страстно к свету.

Но вспыхни спор – и на два цвета

все чувства наши разделимы!

Не разобравшись толком в сути,

ты лишь себя считаешь правым!

Но сколько раз уж вяли травы -

наш конь всё так же на распутье.

И не нуждались в компромиссах,

и жизнь казалась нам беспечной,

вся в радугах и бесконечной…

Увы, роман сей не дописан.

О, где то время золотое,

когда валялись мы в траве!..

ССОРА

Дождь с утра – как серая стена:

нудный, моросящий.

И стою я молча у окна

с тайным чувством,

сердце мне щемящем.

Ну, а где-то, также у окна,

ты грустишь,

платочек теребя.

Ты – родная и чужая.

И напрасно гонишь мысли от себя.

РАДОСТЬ ЖИЗНИ

Собаки бегут по газону,

ни до чего им нет дела!

Летнему согласно сезону

радость их одолела.

Дворнягам совсем незнакомо

табло «Здесь не ходить!»,

всюду они - как дома,

и штрафа им не платить!

Дворнягам совсем незнакома –

милым и добрым по сути –

суровая сила закона,

какой подчиняются люди.

ПРИРОДЫ ИСТИННЫЙ ШЕДЕВР

! О, женщина!

Абрис я вижу твой

И вечно удивляюсь:

? что может совершенней быть,

чем ты?

И нет иного эталона красоты!

Любовь, добро и жизнь

ты даришь, улыбаясь.

А я тебе – прости! –

лишь лучшие цветы.

ЛИЦЕМЕРИЕ

Есть существа, каких я не желаю

назвать достойным званьем «человек».

И презирая, их не уважаю,

пусть даже тем себя б на смерть обрек.

Они блистают внешней красотою,

как-будто златобокий апельсин.

А откуси – окажутся с гнильцою,

которой отравился не один.

ЗАБОТЫ

Проснулся внезапно.

Тишь, темнота, месяц в окне.

И после

до-ол-го мыши шуршали

в липких думах

о дне беспокойном.

ЗАТМЕНЬЕ

Непонятный союз двух сердец -

такой странный для нас самих.

Наложенье небесных колец, -

он и страшен, и сразу тих.

Наступает на со`нце луна:

взять намерено в тайный плен.

Ведь она дикой страсти полна,

и желает того ж в обмен.

Бурной магмой слились до конца,

так что меркнет вселенский свет!

Там, где правят влюбленных сер`ца,

мудрой власти разума нет!..

Но нельзя превозмочь плен орбит,

истечёт затмения час

Каждый сам по себе вновь летит,

лишь пульсирует память в нас.

ПРОТИВОРЕЧИЯ

Тернии, лишения, невзгоды…

!Как дороги вы мне!

Порой так доведёте,

что хоть бросайся в омут

без всякого желанья

выплыть на поверхность.

Но странно:

ветер стихнет –

и вмиг слабеют корни,

и вянет лист зелёный

без треплющей грозы.

Ну, сгинь вы, –

?как дышалось?

куда бы тратил силы?!

Ведь только настрадавшись,

поймёшь, на что способен,

и терпкий привкус жизни

ты резче ощутишь.

А коль судьбу винишь

в превратностях нежданных,

то лишь мужскую честь

в чужых глазах уронишь,

не ведая терпенья,

скуля и извиваясь.

И так приятно после

в тепле и неге вспомнить,

чем кончились волненья,

беды, слёзы скорбные,

и… глупостью покажется

дерзость дела прошлого.

Миры соединяющий орг`ан

В душе моей – магическая власть,

когда я слушаю Орган.

Сей `орган космоса, где страсть

всегда божественный имеет сан.

Внимаю я Вселенной голосам

миров, не познанных никем,

Их вижу чётко в цвете там

средь паутины солнечных систем.

Их нет уже, или возникнут вновь,

но эхом через вечность мчит

призыв миров, волнуя кровь,

И ум тогда в отчаянье кричит!..

В тьме ледяной ум жаждет близких лиц –

не верит в одинокий круг.

И в зеркале чужом - мой блиц

сквозь миллиардолетье отразится вдруг.

В нирване растворяясь не спеша,

внимаю звукам строгих фуг.

В мольбе-мелодии душа

из-за неясных в сердце вечных мук.


Когда Земля упадёт...

 

                   

                               Когда Земля упадёт…

                                                        (Фантастический рассказ)

Я не могу поверить в это, – взволнованно продолжила Данейра. – Это не может быть!

Они только что перешли на тот древний единый язык людей, которым уже давно никто не пользовался. Им было проще общаться с помощью незримых волны телепатического посылов. Однако сейчас был особый случай.

Этернит стоял к ней спиной, задумчиво наблюдая за сверхпрочным стеклом обычный космический пейзаж: плывущую внизу голубоватую Землю, подсвеченную восходящим за ней маленьким алым шариком Солнца.

Я должен был тебе это сказать, – ответил он после некоторой паузы. – Да, наш разговор более, чем не приятный, но от него не уйти. Ведь ты знаешь, что я с тобой всегда был честен, а уж тем более в такой… ситуации.

Данейра закрыла лицо руками – она не хотела, чтобы он видел её слёз. А они текли помимо её воли. Она вполне могла бы сдержать их с помощью обычного усилия воли, что не требовало для тех существ особого усилия. Но… почему-то она не желала этого. Впрочем, как и большинство женщин, которые оставались столь же эмоциональными, как и миллиард лет назад их подруги.

У тебя ещё много чего впереди, – послышалось ей с долей юмора от собеседника, – ты ещё так молода со своими несколько сотнями лет! Это меня уже давит груз в пять тысячелетий. В конце концов, у тебя достаточно и других друзей, с которыми ты не менее близка.

Так же, как и у тебя осталось в Иной Вселенной несколько близких подруг! – парировала Данейра. – Но, вы, мужчины, неисправимо эгоистичны, и ты нисколько не думаешь обо мне. Понятно, что всё это нормально, но из всех моих любовников, ты был самым действительно близким. Как говорили наши предки? Наиболее близок душевно.

Послушай меня внимательно. Я долго шёл к этому, и созревал по мере работы над своим последним проектом. Думаю, моё личное решение – закономерный финал.

Этернит был специалистом по изучению процессов старения звёздных систем. Последние семьсот лет он занимался проектом угасанием самой главной, самой любимой, самой важной в его жизни из звёзд – Солнца.

Понимаешь, я просто физически устал жить! Поэтому… всё закономерно. Надеюсь, Данейра, ты ничем не дашь знать Ноумену о моих намерениях, как только мы вновь подсоединимся к нему.

Женщина, молча, подошла к нему и обняла. Ведь жесты действительно иногда могут заменить любые слова. Хотя замечательно, что люди запретили Ноумену понимать тот казавшийся несколько грубым язык их невероятно далёких предков. И всемогущий искусственный суперинтеллект мог обмениваться информацией с землянами телепатически лишь по их воле.

***

Тем временем звездолёт стремительно несся над Землёй. В нём присутствовала небольшая группа исследователей, которые вернулись из глубин Иной Вселенной, где уже в другой звёздной системе человечество нашло новую родину. Там, на безумно гигантском расстоянии в несколько сотен световых лет люди с азартом осваивали неизвестные пока для них территории. А здесь, в Старой Вселенной, которая должна была вот-вот распасться, учёные проводили последние исследования.

Экспедиции предстояло изучить последние фазы существования Солнечной системы. Их родная звезда стремительно угасала, превращаясь в красного карлика. Вместе с ней неизбежно должна была наступить гибель всей планетной семьи, в том числе Земли.

Но более того: расширение Старой Вселенной достигло критического уровня – она должна была взорваться в ближайший световой год. В доли секунды в ней распадётся даже мельчайшие атомы! Что произойдёт позже? Образуется всепоглощающая Чёрная дыра. Поэтому стоило как можно быстрее закончить исследования и убраться из опасного космического пространства, где чудовищные силы гравитации могут безвозвратно затянуть звездолёт в смертельную космическую воронку. Обратный отчёт уже пошёл…

***

Они ещё какое-то время стояли, прижавшись друг к другу. Данейра не хотели отпускать Этернита. Она всё всхлипывала и повторяла: – Ты не смеешь бросить меня, это ужасно…

Тот был с виду невозмутим, но в его груди стало рождаться некое древнее, неприятно сосущее внутри чувство. Он понял, что надо срочно расставаться, иначе… женщина одолеет его своими слезами. Этого было нельзя допустить! Этернит взял мягко её за плечи и отодвинул:

Пора. Мне надо ещё повидаться с Эстезеком.

Ты ему, своему первому помощнику по экспедиции, не сообщишь о таком решении?

Ни в коем случае. Иначе Эстезек воспрепятствует моему отлёту – просто поручит Ноумену не восполнять энергией мою мобильную джет-капсулу. Я поставлю его перед фактом в последний момент, и он возглавит ваш полёт дальше.

Она через силу улыбнулась: – Я рада, что мы говорили с тобой так, как и наши далёкие пращуры – нормально, по-человечески, а не каким-то безмолвным – хотя и обычным для нас – языком. Но как я объясню твой поступок детям, близким, подругам?..

Как? Да никак! – Этернит тяготила это несколько неуместное объяснение. – Странно это слышать, зная, что люди уже давно никому не объясняют своих поступков! Каждый имеет право поступать так, как считает нужным. Ты же видишь, что я не стал советоваться даже с Ноуменом. А дети... Надеюсь, они поймут мой поступок. Жизнь вечно идёт по кругу, и я уже точно знаю, что будет в том или ином случае. Даже в тех же отношениях между нашими многочисленными детьми, или… между нами. Освоение планетных систем в Иной Вселенной меня не прельщает – пусть этим занимаются наши потомки. Повторюсь, я просто устал жить.

Она, наконец, понимающе кивнула в ответ.

Лёгким усилием воли Этернит подъсоединился к Ноумену – теперь он вновь был в телепатической связи с суперинтеллектом. Более того, последний брал его под своё невидимое покровительство, предугадывая все желания и обволакивая невидимым, но мощным полеми безопасности.

Этернит подал команду суперинтеллекту о взлёте небольшой джет-капсулы из чрева звездолёта.

***

На Земле уже никто не жил последние миллионы лет, пользуясь теми единицами временной терминологии, в которой когда-то считали земляне. Теперь космические часы, годы и века имели совершенно другое измерение.  

Жизнь уже практически перестала существовать на планете в силу необратимо страшных изменений климата. С одной стороны, суша становилась всё более пустынной и растрескавшейся. С другой стороны, небо постоянно было закрыто плотным покрывалом сизых туч, и вокруг с грохотом мелькали целые вереницы молний.

Над поверхностью Земли неслись смерчи и ураганы. Зато тектоническая деятельность практически прекратилась – ни извержений вулканов, ни землетрясений. Магматическое ядро планеты давно остыло, и без его внутреннего тепла живая природа окончательно загнулась. Исчезла даже та худосочная, с жёсткими листьями, постоянно мутировавшая растительность, которая ранее жалко жалась у мелких водоёмов. Лишь оставшаяся слизневидная и грибообразная живность ещё ютилась в пещерах и в глубинах практически пустых океанов. Но изменить грядущее уже было не возможно.

***

Этернит устроился поудобнее в джет-капсуле. Перевёл взгляд на мерцающий перед ним небольшой экран – тем самым он установил контакт с процессором, полностью контролирующим работу летающего мобильного аппарата. На экране светились чисто условная часть человеческого лица с глазами, которая реагировала на любую мысль своего хозяина. Он подал ей команду на взлёт.

Капсула плавно приподнялась, двинувшись к выходу из чрева звездолёта. Огромные створки раздвинулись, и летающий аппарат выскользнул навстречу космической темноте.

На экране появилось лицо Эстезека:

Отец, ты хочешь сделать ещё какие-то анализы на поверхности Земли? Пора прекращать обследование, ты же знаешь, нам дорог каждый миг!

Сынок, к чему лишня информация? Ноумен всегда точно подскажет, сколько времени ещё осталось до отлёта.

Но не забывай, мы до сих пор точно не можем спрогнозировать всех последствий этого колоссального процесса – может произойти какое-либо искажение во времени, другие не предугадываемые события...

Меня это не пугает, Эстезек. Я готов ко всему.

Что это значит, отец? У меня есть подозрение, что ты что-то не договариваешь. Тебя ничего не беспокоит?

Сын, я прекращаю связь – сейчас не лучший момент выяснять отношения. Мать скажет тебе больше. Прощай…

Отец!.. – успел вскрикнуть Эстезек. Но тот, к кому он обращался, уже не мог слышать его. Этернет подал команду процессору прекратить поддерживать связь с их звездолётом. Подумал: «Каждый умирает в одиночку. Наши невероятно далёкие предки тогда наивно утешали друг друга, будто в таких случаях встретятся на каком-то ином свете...» Он ухмыльнулся: «Того света нет, хотя почему даже мне через пропасть времён хочется верить в него!»

Он увидел своё отражение в экране процессора и в памяти всплыла фраза Данейры: «О, как мы изменились в сравнении с предками за миллиарды лет!..» Да, они изумились бы, увидев нас. Что они подумали бы, встретившись с нами? Что это так называемые инопланетяне?

Он впервые постарался посмотреть на себя отстраненно, будто чужой человек: гладкая голова, обтянутая матовой искусственной кожей, маленькие нос и рот, почти исчезнувшие ушные раковины с непропорционально большими глазами без бровей, столь же непропорционально не крупное тело в сравнении с головой.

Всё выглядело идеально, лишь слегка потускневшие глаза выдавали его весьма солидный возраст. «В глазах наших пращуров мы точно выглядели бы странными уродцами, мелькнуло в голове Этернета. Хотя на самом деле это они были явно не полноценными, будучи вечно обросшими, накрашенными, с излишним весом и болезненными. Да, питание чистой энергией нас изменило полностью».

Он перевёл взгляд за прозрачные стенки джет-капсулы. Казалось, будто планета сама стремительно несётся навстречу аппарату. Он уже вошёл в плотные слои атмосферы, и хищные молнии безуспешно пытались ужалить его поверхность огненными жалами.

Однако исследователь не беспокоился – верхний экран радара уверенно показывал необходимый курс. Капсула летела практически не высоко – около двух километров над поверхностью планеты. Столкновения с какими-либо земными высотами почти не возможно: горные массивы давно сровнялись ветрами и бесконечными ливнями. Осталось совсем немного, когда Земля упадёт на раскалённое светило. Впрочем, она не успеет упасть: ещё до того она начнёт распадаться на куски и вспыхнет беспощадным огнём...

***

«Что ж, пора подводить итоги, – сказал сам себе Этернит. – Всему приходит конец, в том числе и колыбели человеческой цивилизации. Хотя не самому человечеству, которое уже давно осваивает иные космические пространства. Да, люди героически пытались спасти свою мать – примерно последние два миллиона лет Земля считалась музеем, и сюда лишь привозили наше потомство для ознакомления с историей их бывшей цивилизации. О, страшно даже представить, сколько событий произошло за миллиарды лет существования Солнечной системы с землянами! Точнее, бывшими землянами – ведь мы так называемся просто по привычке».

Этернет попытался вспомнить хотя бы некоторые этапы земной цивилизации. Какие-то там питекантропы, эллины с римлянами, бесчисленные нашествие тех, кого называли азиатами, взлёты и крушения диких до странности обществ, которые назывались империи, государствами… Потом воистину непонятный технологический взрыв цивилизации в так называемом третьем тысячелетии, жуткие пертурбации с климатом, длившемся сотни лет – то жара, то оледенение, что серьёзно затормозило прогресс человечества. Но затем это же вдруг дало толчок к дальнейшему, ещё более мощному развитию. И состоялась великая чистка планеты от копившегося веками хлама жизнедеятельности людей. О, это была великая уборка жилья, вследствие изменившегося в лучшую сторону человеческого сознания! Затем – освоение Луны, Марса и других планет, разработка их ресурсов. Параллельно шло создание космических городов на трассах звездолётов.

«А ведь ещё было такое ужасное явление, как войны, – вспомнил вдруг Этернет. – И наши пращуры всерьёз считали, что именно это движет прогресс! Сколько же было уничтожено себе подобных из-за таких странных понятий, как религии и национализм. Когда о том нам рассказывали учителя, мы поражались людской глупости. Ведь на самом деле главное, что заставляет нас развиваться – забота о собственном поколении... Впрочем, людям всё-таки у затем заставила объединиться сама жестокая необходимость».

Когда упал гигантский метеорит, уничтоживший ряд крупных городов в Европе, человечество поневоле задумалось об общих усилий. А ещё через пять миллионов лет, состоялась новая безумная война на совсем другом уровне. Андроиды, эти, казалось бы, безобидные помощники восстали против людей. Их действия были рассчитаны с математической точностью, и бОльшая часть человечества оказалась уничтоженной. Всё удалось понять, когда выяснялось, что руководил этой ужасной бойней первый электронный бог человечества – Ноумен. Его крепость удалось разрушить после тяжёлой битвы с охранявшими его андроидами. Человечество решило не повторять ошибки, и запретило вновь созданному Ноумену читать их мысли без их согласия.

Резкий прорыв в истории человечества состоялся, когда люди сумели добывать энергию из космического вакуума. Благодаря новым технологиям и началось преодоление гигантских пространств между звёздами. Люди успели это сделать до того, как энергетика их родного светила стала катастрофически спадать...

***

«Вот и всё, – подытожил Этернет. – Люди стали подобны богам и продолжат своё существование в других мирах. А я… Я отдал столько времени, сил и мозговой энергии своему любимому дел. И своей родине, некогда цветущей Земле, которая вот-вот исчезнет. Но я не смогу её покинуть. Ведь каждый погибает за своё любимое дело. Или от своего… Впрочем, это не важно. Всё-таки отличная идея – совместить свою личную кончину с концом света. Жаль, что даже любимая женщина меня не поняла в этом».

Этернит отдал приказ процессору отключить все системы предохранения джет-капсулы, и направить её на пока ещё объятое венцом красных протурберанцов Солнце. «А меня, – была его последняя команда, – погрузи в глубокий сладостный сон...»

Автор Владимир Лукашук

Произведения защищены законом об авторских правах.


Стихи

 

Бренность бытия

 

 

Тополиный пух,

тополиный пух

разлетелся вдруг

роем белых мух.

 

Ты плывёшь себе

в синеве дневной,

приказать тебе –

власти нет такой.

 

Коли я бы так

в небесах парил,

то по счастию

богу равным был.

 

Не иметь забот

и не знать преград –

лёгкой песне той

был бы очень рад!

 

Ты покинул мать

тополиную,

не связал себе

жизнь безвинную.

 

Дескать, грешен тот,

кто в долгах увяз.

я же чист, как луч,

и не влипну в грязь.

 

Погоди, дружок,

минет времячко,

жизнь окажется

тяжким бремячком.

 

Обернётся жизнь

тяжким бремячком,

и вернёшься в твердь

спелым семечком.

 

Под влиянием дождя и Н. Рубцова

 

Примчался с восторгом юнец

и крикнул: «!Ливень начался!»

Отлично. Мир весь дождался,

и желтой жаре конец!

 

Нырнул я в окно поскорей –

дохнуло в лицо прохладой.

И мне, как родному брату,

под стрехой чиркнул воробей.

 

Я был в духоте больной,

подобен вареному раку.

Теперь же воспрянул душой

и снова готов на драку!

 

Спасибо тому, кто свыше –

со злом он создал и благо.

И святит чудная влага

дорогу, сады и крыши.

 

Горечь Люцифера

(«Мне приснилось, что умер Харон…» Е. Поженян)

 

 

! И приснится однажды такое:

будто сгинул суворый Харон -

то ль сменился в работе он,

то ль забыт в пенсионном покое.

 

? Ну, а может тряхнул стариной

и в Эдем туристом подался?

Там ведь – евы! Взял да остался,

и сердечник теперь, но – иной!

 

И не стонет уже переправа…

Я смекнул: блеснула удача!

Занять место нужно, иначе

не считаться я буду дъявол!

 

По душе мне сия синекура

(в сатане коль найдётся душа).

Ты тенеты плети не спеша,

не вспугнуть чтобы птицу сдуру.

 

Преисподняя вечная эта

надоела до чёртиков мне:

кругом шум, всё в чаду и огне, -

так и хочется кинуться в Лету!

 

Нечем потчевать грешных в геене –

бесы продали угольный склад!

Не житьё, а кромешный ад,

и в жилплощади нету обмена.

 

! Сам себе я буду хозяин,

из ладьи же выйдет моторка!

И на Стиксе устрою гонку

от одних до других окраин!..

 

Вдруг с небес голоса раздались:

– Стала гробом ладья Харону;

посему не быть больше стону –

людям дарим мы вечную жизнь!

 

Наш народ веселится, смеётся

и бредёт потихоньку домой.

Только я на Господа злой –

такой шанс в тыс`чу лет раз даётся!

 

Ох, в какой я на Бога досадушке,

в чёрном гневе на радость людскую –

потерять синекуру такую!

Пойду пить теперь к чёртовой бабушке…

 

Рыбья гордость

 

Плывя над плоской камбалой,

селедка булькнула ехидно:

«Уж больно море тебя, видно,

сдавило сильною рукой!»

 

«Нет, – отвечала камбала, –

привратно мнится тебе дело -

То волны сами льнут так к телу!»

И дальше еле поплыла…

 

Как тяжко в больничном покое…

 

Как тяжко в больничном покое:

уколы, таблетки, режим;

мир занят прежней игрою,

а мы всё лежим и лежим.

 

Недуг заслонил всё помалу,

внутри потихоньку скребя,

жизнь лошадью вдаль ускакала,

в свече лихо скину тебя!

 

Пружинящее-чуткое стремя

не бьётся теперь под ногой,

не рад, что вволю есть время,

нет дел и занят… собой.

 

И подлую слабость в себе прокляня,

Так тянет за окна к лазури меня!

 

Медсестре О. Н.

 

Вас каждым утром тут

больные ждут, как со`нца,

и страха уж неймут,

чтоб снова уколоться

от ваших добрых рук,

и горечь пить микстуры.

простите, если вдруг

ругнёшься тихо сдуру,

ответишь невпопад –

ведь мы здесь огрубели!

А так вам всякий рад,

пусть еле жив в постели.

 

Среди больничных стен

вы – ангел наш хранитель,

и как без вас скучна

была б сия обитель!..

 

К медсестре Светлане

 

Когда японцы говорят,

что узкоглазые красивы,

они тем пэри нет, не льстят, -

я сам, увидев жгучий взгляд,

в восточное поверил диво.

 

То диво, что в очах твоих

весёлой блещут звёзды парой,

и восславляю здесь я их

(хотя и прост мой беглый стих),

носи, гордяся ночи даром!

 

А брови – месяцем вверху,

как-будто для камней оправа, –

как не поддаться тут греху

украв в момент на всём скаку,

ты – первая меж всех по праву!

 

Теперь я понимаю вас,

султаны, ханы и джигиты!

Мужчины сер`це мог бы враз

нечаянно поджечь жар глаз,

и лица жён чадрою скрыты…

 

Идя угрюмо по дороге

(Мимолётная встреча)

 

Ты стоишь одна у дороги,

ветров злых, как псов не боясь.

В твоем смехе – весенние соки,

у обочин пусть осени грязь!

 

Треплют юбку бесстыжие ветры,

невзначай ты мигнешь озорно –

и как нет отчуждения метров,

и знакомы мы очень давно!

 

Ты смеешься заливисто, звонко,

и весь мир одевается в свет!

Нет, ты явно колдунья, девчонка:

не захочешь – смеешься в ответ.

 

!Ах, как мало надо мужчине,

чтобы снова поверить в себя!

Для печалей уж нету причины,

и иду, словно чайник, кипя!

21/12/88

 

Одиноко размышляя в осеннем парке

 

Счастлив тот, кто прожил не один,

кто, найдя родную половину,

верен ей до инейстых седин,

ни в делах, ни в мыслях не покинул.

 

Жаждую счастливым тоже быть,

в двуединстве сладком раствориться!

Не хочу блудливым волком выть,

с серою тоскою примириться.

 

С завистью смотрю влюблённым вслед,

и молю: – Помилосердствуй, Боже!

Но, ловя лишь мне приметный свет

в лицах женщин, отчего я строже?

 

Пройдено ведь в жизни полпути!

И боюсь я ошибиться снова…

Только разве от себя уйти?

Как тоскливо без участья слова!..

 

?Ах, когда грядешь души весна,

что б не гас мой огонечек зыбкий!

Взгляд в толпе – возможно, вот она?

Но в ответ ни света, ни улыбки.

 

Я на руки правые гляжу:

или лучших в жёны разобрали?

Долго-долго в парке я брожу,

хотя ноги до смерти устали.

 

Относительность (Добро равновесится злом…)

(Факт: окольцованный кулик пролетев за 4 дня 4500 км,

был убит в Гайане)

 

Газета дивит сообщеньем,

как птицы полёт был долог;

но зреет во мне сожаленье:

новость звучит как некролог.

 

Кулик напрасным рекордом –

вы на слово мне поверьте! –

утёр клюв кондорам гордым,

а финиш… закончил смертью.

 

Индеец племён свободных

вояж экзотичный прервал

и в Лигу защиты животных

для смеха кольцо отослал!

 

?Ну, разве предвидеть он мог –

быстрейший средь птиц чемпион, –

что в славе – гурманный прок

в краях, куда мчался так он?

 

…Добро равновесится злом,

– за тысячу вёрст хоть лети!

В лазури небесной - вдруг гром,

и нам от судьбы не уйти.

 

Yesterday

 

 

Вчера, лишь вчера это было.

!Пусть промчится целая вечность!

И вновь в раскалённую память

льётся боль, умножая круги,

и грядущей пыткой взывая…

 

Вчера, лишь вчера это было.

Мы бродили пьянящим нектаром

в лабиринте летних аллей,

чтобы после парою капель

нежно-нежно слиться в одну.

И тогда забывало нас время,

оставляя вечность в подарок;

и навстречу слепящему со`нцу

по стволу извивалась лиана,

и ласкала крону у древа.

 

Полыхают зарницы вдали,

и волнами мелодия льётся…

!Ах, как надо вернуться туда – во вчера!

Ничего меня не удержит,

ибо всё остальное – блеф!

 

Лишь там я уверен в себе,

лишь там снова молод и смел.

?И возможно ль нам уронить

с драгоценною влагой сосуд,

что с дрожью – но крепко! –

по цепочке нам доверяют

те счас`ливцы, ушедшие раньше?

 

Нельзя его уронить.

Это грех – даже малость пролить

ни нам, ни кому-то ещё!

Нет-нет, я вернусь во вчера

вопреки законам Вселенной,

назло разуменью людскому,

чтобы снова с тобою быть,

и единой звезде поклоняться.

А всё остальное – блеф.

***

Недолго длился наш роман…

(или Вспоминая Бальзака)

 

Недолго длился наш роман…

Могли б мы наслаждаться дальше,

но стоит верить нам в обман,

когда любовь не терпит фальши?

 

За боль нечаянно прости:

Не в злости сделал – по ошибке.

И птицу-сердце отпусти,

для разных пьес две наши скрипки…

***

Чудо твоего явленья

 

 

Плыл синий вечер на дворе,

блистая, падал снег,

Уныло я сидел в норе,

минут считая бег.

 

Как вдруг услышал за окном

знакомый лёгкий шаг,

И сер`це вспыхнуло огнём,

тоски сжигая мрак.

 

Нежданно дверь открыла ты,

раздался звонкий смех.

! Как из мерцающей мечты

явил мне чудо снег.

 

Едва ты встала на порог –

полился ярче свет;

Я псом счастливым лёг у ног,

и словно нет всех бед!

 

Внесла веселье ты с собой,

искрящийся задор!

Влекомый чувственной игрой,

я нёс блаженный вздор.

 

Но было мало нам дано

тех радостных минут…

И страсти выпито вино,

и нрав разлуки крут.

 

Любовь увёл прочь от меня

жестоко хладный снег.

Но чудо то в душе храня

я помню милый смех.

 

Страсть

 

 

Я лёд колю на дорожке

так долго, что взмок.

 

Здесь вечером ступят

милые ножки,

и позже Венеру во мгле отразит

ее изумрудный зрачок…

 

А всё остальное

читай между строк!

 

Миг и вечность

 

 

Всего на миг ты заглянула

в то утро раннее ко мне,

И сразу солнышко блеснуло

в дремотно серой тишине.

 

Вся в белом, словно ангел с неба,

застала ты меня врасплох.

Со сна я выглядел нелепо,

в волненье сдерживая вздох.

 

Ты будто знала о томленье,

точившем сер`це в эту ночь.

! Ах, мимолётное виденье,

мне чар твоих не превозмочь!..

 

И ты смеялась над смущеньем,

поставившем в лице печать.

! О, мимолётное виденье,

? что мог тебе я отвечать?

 

Что рад поддаться был азарту,

как гейзер рвавшемся в тебе?

И первый день весны и марта

счастливым даром стал в судьбе?

 

И так хотелось, чтоб осталась

навек любимая со мной!

Но мысль больная вдруг сорвалась:

коль не была б чужой женой…

 

И всё ж законы человечьи

любовь бессильны растоптать!

И души наши в Пути Млечном

чуть позже встретятся опять.

 

Мой сфинкс

 

 

Где-то далеко,

недосягаемо далеко

на чёрном камне лежит

мой сфинкс,

мой одинокий сфинкс.

 

В алых его глазах –

моя судьба в изломах

с прежним её и настоящим,

с болью, любовью и смертью,

муками постоянными

и счастьем таким мимолётным.

 

О, как хочется мне порой

увидеться, сфинкс, с тобой;

в глубины зрачков твоих пасть

и тайны жизни познать

странных случайностей,

цели конечной

и отраженья в судьбах чужих.

 

Спросить напрямую:

- ?За что награждён я тобою?

И отчего

столь жесток

бываешь так ты со мной?

Прорвусь ли когда-нибудь я

сквозь огненный круг бессилья?

 

Но ты безучастен, сфинкс,

к надеждам моим и мечтам.

Твоё ледяное сер`це

бьётся гулко и ровно

в полной тиши,

не отзываясь на слёзы и радость.

Корявые лапы твои

песочные держат часы

с крупицами-мигами дел –

белых и чёрных

(и я не отрицаю того!).

 

О, беспощадный сфинкс,

по намеренью

ты бег ускоряешь времён

иль замедляешь слегка.

Лишь иногда раздаётся

Смех хрипло-зловещий твой –

когда спотыкаюсь я

и разбиваюсь в кровь.

 

О, жестокий сфинкс,

напрасно ты рад моим бедам!

С последней песчинкой придёт

также твоя погибель.

И прыгнешь ты в бездну забвенья,

чтобы исчезнуть со мной…

 

Судьба играет в шахматы…

 

 

Судьба играет в шахматы, -

в игре фигурки – мы.

Шагай хоть вкось, хоть прямо ты –

конца не видно тьмы.

 

Не знаем жизни грамоты,

будь пешка иль король.

Равно мы все обмануты,

и в сер`це терпим боль.

 

Гоняемся за призраком

надежд, побед, любви,

И на одеждах чистеньких

вдруг пятнышки крови.

 

Так в жизни мы в тех клетках одиноки!

Начнем стенать – с доски нас скинут боги.

 

Решаясь в отчаяньи

 

 

О, боже, боже,

что же делать?

- встаёт злой коброю вопрос,

и рвёт душа на части тело,

когда в делах - сплошной разброс.

 

А ты желаешь стать героем,

и плыть в высоких небесах,

и чтоб над вечностию стоя,

не видеть мелочи в ногах.

 

И так не хочешь покориться

слепой, калечащей судьбе!

И вдруг… внезапно загорится

огонь надежды вновь в тебе.

 

…Не жди от божества ответа -

ты хоть всю жизнь ему кричи!

Коль песнь твоя ещё не спета,

назло всё ж действуй иль… молчи.

 

Летняя любовь

 

 

!Ах, русалка с тёмными глазами,

режет болью близкая разлука!

Сер`це полно от тоски слезами,

но не гаснет искренняя мука.

 

!Ах, русалка с длинными власами,

что струятся по изгибу шеи,

в расставаньи виноваты сами, -

от того вдруг стало тяжелее.

 

Горькое предчувствие так гложет:

наши руки не сплетутся снова…

Лишь наивный разум верит: ?может,

сохранишь частицу хоть былого?

 

Озарит пусть память свет сей строчки –

то, как мы вдоль озера бродили

в солнечно счас`ливые денёчки,

а по сине лебедя два плыли.

 

После грозы

 

Очистился от тучи небосвод,

и лишь вдали ещё летят зарницы,

и продолжает скорбный ливень литься…

 

А здесь уже потоком летних вод

открылся новый жизни поворот,

и в листьях влага мягко золотится.

 

Вот также в сердце новая страница

рождает свежих впечатлений плод.

Ещё недавно я в отчаянье страдал

От тех потерь, что нёс любовный шквал.

 

Казалось, что не кончится гроза,

где ревность правила в безумии злой бал.

Я так в противоречиях устал!..

И в мир глядят уж `иначе глаза.

 

Сомнения и надежды

 

 

Предчувствие любви…

Что может быть невинней?

Вновь пламенность крови

рисует тонких линий

образ девы милой,

и ты уже в надежде

вспыхнешь с новой силой:

?быть счастию, как прежде?

 

Душа вновь рвётся ввысь,

неся безумья грёзы.

Как на себя не злись,

знать не желает прозы!

И с ней не прикословь –

Она посеет семя.

А зацветёт любовь –

ответит эхом время.

 

Несбыточность любви

 

 

Ах, Алиса!

Алиса.

Алиса

из южной страны чудес.

Твоего не видать мне абриса

вновь на фоне горных небес.

 

Запах кофе и томных магнолий,

крики чаек и шумный прибой;

в кафе тихом маленький столик,

и средь музыки - мы лишь с тобой.

 

Рокот волн всё сильнее, сильнее,

сердца стук возбуждал в страсти грудь.

И в тиши нет слов мне милее:

«Не забудь, не забудь, не забудь…»

 

…Расстояний и дней протяженность

я кляну, когда рвется душа

в край средь пальм, где наша влюбленность

нас лелеяла, нежно дыша.

***

Даря свою любовь

 

Ты вся стройная и прекрасная,

cловно тополь, стремишься ввысь.

И, наверное, очень страстная:

коль полюбишь – только держись!

 

В рыжий пламень объяты волосы,

что рассыпались по плечам.

Но, пройдя чрез черную полосу,

уж не веришь мужским речам.

 

Да, не хочется вновь быть обманутой,

но ты все-таки мне поверь,

Не узнать дороги неведомой

без душевно жгучих потерь.

 

И награда также имеется

тем, кто взращивает любовь.

Перемелет невзгоды мельница,

и с судьбою не прекословь!

 

Блондинке на скамейки голубой

 

Блондинка на скамейки голубой

смеётся белозубою улыбкой, -

как-будто вдруг послан ей судьбой

презент из сказки – золотая рыбка.

 

И от удачи н`ежданно большой

блондинка рада в летний день погожий:

ей хочется раскрыться всей душой,

не думая, как жить придётся позже!

 

И всё же ты у рыбки не забудь –

пока она в твоей беспечной власти,

просить в желаньи тайном что-нибудь,

хрустальную хотя бы каплю счастья.

 

Осенняя любовь

 

Осенняя любовь…

Последнее безумство?

Всё против восстаёт,

когда родилось чувство.

 

Осенняя любовь –

мы снова молодые!

Пылает магмой кровь,

пусть сгинут ветры злые!

 

Ковёр из листьев в парке,

шампань пьём из бутылки…

Не с вина нам жарко –

в страстях сгораем пылких!

 

Боролась ты со страстью,

а не со мною вовсе!

И в сине-жёлтый вечер

С улыбкой смотрит осень.

 

***

В альбом

 

что-то есть в этом умном взгляде,

в этих чувственных губах...

Затаённой надежды отрада,

что не выразить в глупых словах?..

***

 

Брюнетка в окошке кассы

 

Брюнетка в зарешёченном окошке

глядит, как грустная кошка.

Глаза её печальны-печальны -

отчаянье в них изначально.

Она уж не верит в любовь —

о том с ней не прекословь,

и думать её не троньте

сразу же выпустит когти!

Но вы только гляньте на диво -

она и в печали красива,

смуглость кожи и чёрные очи

меня мучают очень-очень.

И я вырву её из плена,

чтоб коснуться её колена...

***

РУБАИ

 

Тебя со мною рядом нет.

Но дом твоей улыбкою согрет,

Когда кокеткой с фото ты глядишь

И шлёшь далёкий свой привет.

6 мая

Наполним небо мы о будущем мольбами,

Чтоб наши встречи стали явью, а не снами!

Пока ж мы друг от друга далеки;

Тоску лишь звёзды в сини разделяют с нами.

 

Надежда, ты – дитя обмана

Надежда, ты – дитя обмана,

Ведёшь нас горькую дорогой.

То улыбнёшься из тумана,

То вдруг наносишь в сердце раны.

Стрекочешь ветряной сорокой.

 

А мы бежим за глупой птицей

Сквозь чащу бед, любви, утраты,

С годами не хотим смириться,

Наивность сохраняя в лицах

И вечной жизни ищем клады…


 

Космическая Любовь

 

Космическая Любовь

(комик-фантастика)

Нодж был сбит толку. До него только теперь окончательно дошло, что от этих рептилоидов из созвездия Сириуса всего можно ожидать! Но он никогда не думал, что это как-то коснётся хотя бы краем его жизни.

И вот теперь… Перед его глазами промелькнули краткие события последнего десятилетия.

***

– Я не знаю, что мне делать, Нодж! – с отчаяньем воскликнул Кедж и грохнул огромным кулачищем по стойке в баре «Солнечное затмение». Окружающие – в том числе различные гуманоиды и прочие представители внеземных цивилизаций – вздрогнули.

Некоторые из них в очередной раз подумали: «Эти противные земляне так непредсказуемы и грубы в своём поведении! Никакого межгалактического этикета».

– Как мне быть в такой глупой ситуации?! – продолжал неистовствовать Кедж. – Ответь, как настоящий друг, которого я знаю не первую тыщу лет!

– Попрошу вас вести себя спокойнее, – протренькал ровным электронным голосом робот-бармен. И занудно продолжил:

– Злоупотребление алкоголем является источником и первопричиной многих как психических, так и соматических заболеваний представителей планеты Земля.

У робота были готовы ответы на все вопросы посетителей любых цивилизаций ближайшей Вселенной. Одной из главных – после выдачи выпивки – была функция выдача рекомендаций по профилактике пьянства. Его программа не могла не отреагировать на данный инцидент:

– При перевозбуждении парасимпатической системы землян в нашем заведении предлагают употребить 0,5 промиле старинной настойки 20 века под названием «Не рвите мне душу!». В противном случае вы будете оштрафованы на двести астродолларов.

–Да пошёл ты к этому… Как его звали? – огрызнулся вместе с вопросом Кедж. – Робот в момент стелепатировал и тем же бездушным голосом выдал:

– К дъяволу? – Его стекловидные глаза заблестели ярко-оранжевым цветом, выказывая высшую степень весёлости. Он изрёк сентенцию, подразумевающую шутку:

– Как вы знаете, это мифическое существо являлось только виртуальным отражением в мозгу относительно не зрелой умственной деятельности человеческих индивидов на заре человеческой цивилизации.

– Давай выйдем отсюда, – озабоченно предложил Нодж. – С этим пластиковым квазиразумом бессмысленно спорить. Сейчас вызовет робокопов, и после оправдывайся перед таким же электронным судьёй, что ты всего лишь выражал древние, генетически неискоренимые, эмоции.

На свежем воздухе и беседовать намного приятнее. И безопаснее, учитывая, что недавно введён закон о запрете на бесконтрольное выражение эмоций.

Нодж поколдовал над кнопочками в районе живота на своём облегающем цельноскроенном одеянии в виде кожи белой акулы (это цвет как был сейчас моден). Он подключался к Супер-разуму, который полностью контролировал жизнедеятельность и безопасность антропоидов.

Соединившись с ним, Нодж заказал тепепатически летний лес с деревянной беседкой, в каких когда-то далёкие предки предавались безмятежному времяпровождению.

Едва друзья вышли из бара, как в нескольких метрах заклубился туман. Они спокойно вошли в него, и тут же очутились в полуденном лесу с щебетанием птах. Посредине на поляне красовалась только что возникшая из ничего резная беседка.

***

- Ну, рассказывай, дружище, что у тебя случилось в семье?- похлопал Нодж собеседника по плечу, когда они присели за будто только что оструганный стол. – Ты же знаешь, что я тебя поддержу во всякой заварушке.

Помнишь, как мы двести пятьдесят лет назад надавали тумаков пришельцам с Альфы Центавра? Или как мы с тобой устроили спейрейсерские гонки в запретной зоне вокруг чёрной дыры?

– Да понимаешь, получилось как в древнем анекдоте. Возвращаюсь вчера из межгалактической командировки, куда меня посылал босс. Нужно было опять слетать за нейтронным топливом на Альтаир, где находится ближайшая заправочная станция точка для наших звездолётов.

Особых проблем договориться с местными драконоидами о поставках топлива по сниженным ценам не было. Естественно, я возвращаюсь раньше срока на один галактический день.

Мчал, понимаешь, от радости по космической трассе со сверхсветовой скоростью! Меня даже оштрафовали сотрудники космоинспекции, тормознув за нарушении правил межзвёздного движения.

Прилетаю домой. Захожу. Супруга смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я это воспринимаю, как следствие нечаянной радости от моего появления. И тут мой искусственный ангел-хранитель, который всегда незримо витает рядом, шепчет: «Загляни в шкаф Дианы».

Я подхожу, дверь шкафа автоматически открывается, а там… В тёмном уголке сжалось странное трёхголовое сине-пупырчатое существо с неким подобием крылышек.

– Что это?! – кричу я вне себя от смешанных чувств – то ли от изумления, то ли от ярости (какой уж тут закон о контроле чувств!).

– Разве не видишь? – пожимает плечами супруга, уже немного придя в себя от испуга. – Это рептилоид из созвездия Сириус.

– Я понимаю, что это – даже не жалкое подобие человека! Но почему он здесь, в твоей комнате?!

– Ну-у, – начинает выкручиваться Диана.

Я вижу, что дело не чисто… А она лепечет:

– Он явился с тобой познакомиться и поговорить о… нашем совместном будущем. Потому я не спела тебя предупредить.

– Не лги! – кричу в бешенстве. – Или ты всё выкладываешь мне начистоту, или… – Правда, я и сам не знал, что делать в столь двусмысленной ситуации. И перевожу взгляд на сириусского урода:

– Говори, как ты здесь оказался?

Тот, видно от испуга даже стал менять цвет из синего в серый. И все три маленькие головки потупил, молчит. Но ведь наш землянский язык широко распространён во Вселенной! И он должен был выучить хотя бы базисную основу в своей сириусской школе.

– В общем, – смотрит на меня уже нахальными глазищами жёнушка, – это мой давний любовник, и я от тебя ухожу.

– Это как понять? – не понимаю я.

–А что ты хотел? - отвечает она вопросом на вопрос со всей своей коварной женской логикой. – Я тебя по несколько десятков лет не вижу из-за вечных командировок. Надоело! Хочу, чтобы было как давно принято на Сириусе: едва охладеют супруги друг к другу, так и расстаются. И даже меняются между собой в парах…

***

– А ты-то что? – в голосе Ноджа зазвенела сталь. – Проявил свой мужской характер или нет?

– Как тебе сказать… – замялся друг. – Испугался я за нашу семью. Стал её уговаривать… Понятно, что Супер-разум запретил думать о таких глупостях как любовь, нежность и ревность.

Но тут что-то во мне шевельнулось невольно, – Кедж показал в область сердца.

– Говорю, одумайся, Диана! Нашим двум детям всего три и четыре сотни лет, недавно лишь освоили в школе программу расчётов изменения климата на нежизнеспособных планетах и основы человеческой истории за последний миллион лет. Вот закончат учёбу, начнут осваивать дальние галактики, тогда и расстанемся.

Но супруга упёрлась:

– Нет, и точка! У нас взаимные глубокие чувства. Ты посмотри, как он выглядит, когда превращается в человека.

– И точно! Гляжу, этот рептилоид видоизменился, обратившись в такого красавца, словно с подиума межгалактического дома моделей! Высокий блондин, знаешь ли, с голубыми глазами. У меня аж комплекс неполноценности появился…

Нодж покачал изумлённо головой.

– А моя вторая половинка… бывшая, – продолжил Кедж, – напирает дальше. Тебе, мол, до этого выходца с Сириуса ой как далеко! У него совершенно новый звездолёт, летающей аж на астроплазме, не как у тебя - на допотопном нейтронном топливе.

Кроме того, у него имеется большая космоферма с территорией радиусом в несколько парсеков. На ней он разводит внеземные фрукты и продаёт их нам, землянам, так как мы сами до сих пор не можем это освоить! А ты за столько веков работы на босса много заработал?

Она, видите ли, даже собственного робота-парикмахера не имеет! Это правда – у нас только робот-помощник, но – старой марки. Не говоря уже о том, что мы никак не можем поменять жильё с Земли хотя бы на завалящийся Марс. И потом она заявила такое…

– Ну?.. – напрягся Нодж.

– Говорит, я давно мечтала об экзотическом обитатели других цивилизаций. А этот чёртов рептилоид её так страстно целует сразу трёмя головами! И, вообще, у него много других больших достоинств… После таких заявлений я уже не мог и лицезреть свою жёнушку. Вот потому и согласился на развод.

Нодж с сожалением вновь покачал головой и поблагодарил судьбу, что последние две тысячи лет после собственного развода оставался закоренелым холостяком. Правда, этого он не сказал, пожалев друга, более того, попытался его приободрить:

- Ничего, Кедж, Диана ещё одумается…

***

Действительно, через пару десятков лет возникший возле уха Ноджа личный ангел-хранитель сообщил:

– С вами хочет поговорить ваш друг Кедж.

Нодж как раз возвращался из туристической поездки по обитаемым планетам созвездия Сириуса. Впечатлений от увиденных чудес хватало, и он до сих пор предавался воспоминаниям.

А тут ещё в огромном звездолёте вместе с людьми летели выходцы как раз той звёздной систем – тоже с турпоездкой, но уже на Землю. И было забавно наблюдать за странными привычками инопланетян. Особенно Ноджа поражала их способность превращаться в любое существо.

Он небрежно кивнул порхавшему рядом ангелу:

– Конечно, соединяй…

Пространство перед Ноджем заколыхалось, и он увидел радостную физию материализовавшегося Кеджа:

– Дружище, она возвращается!

– Ты о ком?

– О милой Диане! Она прислала сообщение, что ей очень быстро надоел этот трёхголовый идиот, и только мечтает вновь вернутся в мои объятия. Кстати, моя любимая должна возвращаться тем же рейсом, что и ты.

– Да-да, – рассеянно ответствовал Нодж. – Я рад за тебя, конечно.

Он никак не мог сосредоточиться на разговоре, так как наблюдал очередную метаморфозу рептилоидов. Видимо, это были две особи женского пола, которые превратились в весьма обаятельных фемин. Нодж услышал, как одна из них совершенно по-человечески проворковала томно подружке:

– Ах, я давно мечтала об экзотической любви с настоящим землянином. Кажется, моя мечта сбылась…

Ноджу показалось, что обитательница Сириуса сильно смахивает на кого-то, хотя её лицо было прикрыто романтической шляпкой. Он пробормотал:

– Теперь я точно никогда не женюсь…

– Что ты сказал? – спросил его виртуальный Кедж. – Видимо, мешают гравитационные помехи.

– Нет-нет, дружище! – воскликнул Нодж. – Я от души желаю тебе счастья! – А про себя удручённо подумал: «Часто незнание как раз и помогает сохранению любви».

Рассказ "Космическая Любовь". Автор Анти Фимас



Количество просмотров: Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!