.
:: ::

Стихи

 

Бренность бытия

 

 

Тополиный пух,

тополиный пух

разлетелся вдруг

роем белых мух.

 

Ты плывёшь себе

в синеве дневной,

приказать тебе –

власти нет такой.

 

Коли я бы так

в небесах парил,

то по счастию

богу равным был.

 

Не иметь забот

и не знать преград –

лёгкой песне той

был бы очень рад!

 

Ты покинул мать

тополиную,

не связал себе

жизнь безвинную.

 

Дескать, грешен тот,

кто в долгах увяз.

я же чист, как луч,

и не влипну в грязь.

 

Погоди, дружок,

минет времячко,

жизнь окажется

тяжким бремячком.

 

Обернётся жизнь

тяжким бремячком,

и вернёшься в твердь

спелым семечком.

 

Под влиянием дождя и Н. Рубцова

 

Примчался с восторгом юнец

и крикнул: «!Ливень начался!»

Отлично. Мир весь дождался,

и желтой жаре конец!

 

Нырнул я в окно поскорей –

дохнуло в лицо прохладой.

И мне, как родному брату,

под стрехой чиркнул воробей.

 

Я был в духоте больной,

подобен вареному раку.

Теперь же воспрянул душой

и снова готов на драку!

 

Спасибо тому, кто свыше –

со злом он создал и благо.

И святит чудная влага

дорогу, сады и крыши.

 

Горечь Люцифера

(«Мне приснилось, что умер Харон…» Е. Поженян)

 

 

! И приснится однажды такое:

будто сгинул суворый Харон -

то ль сменился в работе он,

то ль забыт в пенсионном покое.

 

? Ну, а может тряхнул стариной

и в Эдем туристом подался?

Там ведь – евы! Взял да остался,

и сердечник теперь, но – иной!

 

И не стонет уже переправа…

Я смекнул: блеснула удача!

Занять место нужно, иначе

не считаться я буду дъявол!

 

По душе мне сия синекура

(в сатане коль найдётся душа).

Ты тенеты плети не спеша,

не вспугнуть чтобы птицу сдуру.

 

Преисподняя вечная эта

надоела до чёртиков мне:

кругом шум, всё в чаду и огне, -

так и хочется кинуться в Лету!

 

Нечем потчевать грешных в геене –

бесы продали угольный склад!

Не житьё, а кромешный ад,

и в жилплощади нету обмена.

 

! Сам себе я буду хозяин,

из ладьи же выйдет моторка!

И на Стиксе устрою гонку

от одних до других окраин!..

 

Вдруг с небес голоса раздались:

– Стала гробом ладья Харону;

посему не быть больше стону –

людям дарим мы вечную жизнь!

 

Наш народ веселится, смеётся

и бредёт потихоньку домой.

Только я на Господа злой –

такой шанс в тыс`чу лет раз даётся!

 

Ох, в какой я на Бога досадушке,

в чёрном гневе на радость людскую –

потерять синекуру такую!

Пойду пить теперь к чёртовой бабушке…

 

Рыбья гордость

 

Плывя над плоской камбалой,

селедка булькнула ехидно:

«Уж больно море тебя, видно,

сдавило сильною рукой!»

 

«Нет, – отвечала камбала, –

привратно мнится тебе дело -

То волны сами льнут так к телу!»

И дальше еле поплыла…

 

Как тяжко в больничном покое…

 

Как тяжко в больничном покое:

уколы, таблетки, режим;

мир занят прежней игрою,

а мы всё лежим и лежим.

 

Недуг заслонил всё помалу,

внутри потихоньку скребя,

жизнь лошадью вдаль ускакала,

в свече лихо скину тебя!

 

Пружинящее-чуткое стремя

не бьётся теперь под ногой,

не рад, что вволю есть время,

нет дел и занят… собой.

 

И подлую слабость в себе прокляня,

Так тянет за окна к лазури меня!

 

Медсестре О. Н.

 

Вас каждым утром тут

больные ждут, как со`нца,

и страха уж неймут,

чтоб снова уколоться

от ваших добрых рук,

и горечь пить микстуры.

простите, если вдруг

ругнёшься тихо сдуру,

ответишь невпопад –

ведь мы здесь огрубели!

А так вам всякий рад,

пусть еле жив в постели.

 

Среди больничных стен

вы – ангел наш хранитель,

и как без вас скучна

была б сия обитель!..

 

К медсестре Светлане

 

Когда японцы говорят,

что узкоглазые красивы,

они тем пэри нет, не льстят, -

я сам, увидев жгучий взгляд,

в восточное поверил диво.

 

То диво, что в очах твоих

весёлой блещут звёзды парой,

и восславляю здесь я их

(хотя и прост мой беглый стих),

носи, гордяся ночи даром!

 

А брови – месяцем вверху,

как-будто для камней оправа, –

как не поддаться тут греху

украв в момент на всём скаку,

ты – первая меж всех по праву!

 

Теперь я понимаю вас,

султаны, ханы и джигиты!

Мужчины сер`це мог бы враз

нечаянно поджечь жар глаз,

и лица жён чадрою скрыты…

 

Идя угрюмо по дороге

(Мимолётная встреча)

 

Ты стоишь одна у дороги,

ветров злых, как псов не боясь.

В твоем смехе – весенние соки,

у обочин пусть осени грязь!

 

Треплют юбку бесстыжие ветры,

невзначай ты мигнешь озорно –

и как нет отчуждения метров,

и знакомы мы очень давно!

 

Ты смеешься заливисто, звонко,

и весь мир одевается в свет!

Нет, ты явно колдунья, девчонка:

не захочешь – смеешься в ответ.

 

!Ах, как мало надо мужчине,

чтобы снова поверить в себя!

Для печалей уж нету причины,

и иду, словно чайник, кипя!

21/12/88

 

Одиноко размышляя в осеннем парке

 

Счастлив тот, кто прожил не один,

кто, найдя родную половину,

верен ей до инейстых седин,

ни в делах, ни в мыслях не покинул.

 

Жаждую счастливым тоже быть,

в двуединстве сладком раствориться!

Не хочу блудливым волком выть,

с серою тоскою примириться.

 

С завистью смотрю влюблённым вслед,

и молю: – Помилосердствуй, Боже!

Но, ловя лишь мне приметный свет

в лицах женщин, отчего я строже?

 

Пройдено ведь в жизни полпути!

И боюсь я ошибиться снова…

Только разве от себя уйти?

Как тоскливо без участья слова!..

 

?Ах, когда грядешь души весна,

что б не гас мой огонечек зыбкий!

Взгляд в толпе – возможно, вот она?

Но в ответ ни света, ни улыбки.

 

Я на руки правые гляжу:

или лучших в жёны разобрали?

Долго-долго в парке я брожу,

хотя ноги до смерти устали.

 

Относительность (Добро равновесится злом…)

(Факт: окольцованный кулик пролетев за 4 дня 4500 км,

был убит в Гайане)

 

Газета дивит сообщеньем,

как птицы полёт был долог;

но зреет во мне сожаленье:

новость звучит как некролог.

 

Кулик напрасным рекордом –

вы на слово мне поверьте! –

утёр клюв кондорам гордым,

а финиш… закончил смертью.

 

Индеец племён свободных

вояж экзотичный прервал

и в Лигу защиты животных

для смеха кольцо отослал!

 

?Ну, разве предвидеть он мог –

быстрейший средь птиц чемпион, –

что в славе – гурманный прок

в краях, куда мчался так он?

 

…Добро равновесится злом,

– за тысячу вёрст хоть лети!

В лазури небесной - вдруг гром,

и нам от судьбы не уйти.

 

Yesterday

 

 

Вчера, лишь вчера это было.

!Пусть промчится целая вечность!

И вновь в раскалённую память

льётся боль, умножая круги,

и грядущей пыткой взывая…

 

Вчера, лишь вчера это было.

Мы бродили пьянящим нектаром

в лабиринте летних аллей,

чтобы после парою капель

нежно-нежно слиться в одну.

И тогда забывало нас время,

оставляя вечность в подарок;

и навстречу слепящему со`нцу

по стволу извивалась лиана,

и ласкала крону у древа.

 

Полыхают зарницы вдали,

и волнами мелодия льётся…

!Ах, как надо вернуться туда – во вчера!

Ничего меня не удержит,

ибо всё остальное – блеф!

 

Лишь там я уверен в себе,

лишь там снова молод и смел.

?И возможно ль нам уронить

с драгоценною влагой сосуд,

что с дрожью – но крепко! –

по цепочке нам доверяют

те счас`ливцы, ушедшие раньше?

 

Нельзя его уронить.

Это грех – даже малость пролить

ни нам, ни кому-то ещё!

Нет-нет, я вернусь во вчера

вопреки законам Вселенной,

назло разуменью людскому,

чтобы снова с тобою быть,

и единой звезде поклоняться.

А всё остальное – блеф.

***

Недолго длился наш роман…

(или Вспоминая Бальзака)

 

Недолго длился наш роман…

Могли б мы наслаждаться дальше,

но стоит верить нам в обман,

когда любовь не терпит фальши?

 

За боль нечаянно прости:

Не в злости сделал – по ошибке.

И птицу-сердце отпусти,

для разных пьес две наши скрипки…

***

Чудо твоего явленья

 

 

Плыл синий вечер на дворе,

блистая, падал снег,

Уныло я сидел в норе,

минут считая бег.

 

Как вдруг услышал за окном

знакомый лёгкий шаг,

И сер`це вспыхнуло огнём,

тоски сжигая мрак.

 

Нежданно дверь открыла ты,

раздался звонкий смех.

! Как из мерцающей мечты

явил мне чудо снег.

 

Едва ты встала на порог –

полился ярче свет;

Я псом счастливым лёг у ног,

и словно нет всех бед!

 

Внесла веселье ты с собой,

искрящийся задор!

Влекомый чувственной игрой,

я нёс блаженный вздор.

 

Но было мало нам дано

тех радостных минут…

И страсти выпито вино,

и нрав разлуки крут.

 

Любовь увёл прочь от меня

жестоко хладный снег.

Но чудо то в душе храня

я помню милый смех.

 

Страсть

 

 

Я лёд колю на дорожке

так долго, что взмок.

 

Здесь вечером ступят

милые ножки,

и позже Венеру во мгле отразит

ее изумрудный зрачок…

 

А всё остальное

читай между строк!

 

Миг и вечность

 

 

Всего на миг ты заглянула

в то утро раннее ко мне,

И сразу солнышко блеснуло

в дремотно серой тишине.

 

Вся в белом, словно ангел с неба,

застала ты меня врасплох.

Со сна я выглядел нелепо,

в волненье сдерживая вздох.

 

Ты будто знала о томленье,

точившем сер`це в эту ночь.

! Ах, мимолётное виденье,

мне чар твоих не превозмочь!..

 

И ты смеялась над смущеньем,

поставившем в лице печать.

! О, мимолётное виденье,

? что мог тебе я отвечать?

 

Что рад поддаться был азарту,

как гейзер рвавшемся в тебе?

И первый день весны и марта

счастливым даром стал в судьбе?

 

И так хотелось, чтоб осталась

навек любимая со мной!

Но мысль больная вдруг сорвалась:

коль не была б чужой женой…

 

И всё ж законы человечьи

любовь бессильны растоптать!

И души наши в Пути Млечном

чуть позже встретятся опять.

 

Мой сфинкс

 

 

Где-то далеко,

недосягаемо далеко

на чёрном камне лежит

мой сфинкс,

мой одинокий сфинкс.

 

В алых его глазах –

моя судьба в изломах

с прежним её и настоящим,

с болью, любовью и смертью,

муками постоянными

и счастьем таким мимолётным.

 

О, как хочется мне порой

увидеться, сфинкс, с тобой;

в глубины зрачков твоих пасть

и тайны жизни познать

странных случайностей,

цели конечной

и отраженья в судьбах чужих.

 

Спросить напрямую:

- ?За что награждён я тобою?

И отчего

столь жесток

бываешь так ты со мной?

Прорвусь ли когда-нибудь я

сквозь огненный круг бессилья?

 

Но ты безучастен, сфинкс,

к надеждам моим и мечтам.

Твоё ледяное сер`це

бьётся гулко и ровно

в полной тиши,

не отзываясь на слёзы и радость.

Корявые лапы твои

песочные держат часы

с крупицами-мигами дел –

белых и чёрных

(и я не отрицаю того!).

 

О, беспощадный сфинкс,

по намеренью

ты бег ускоряешь времён

иль замедляешь слегка.

Лишь иногда раздаётся

Смех хрипло-зловещий твой –

когда спотыкаюсь я

и разбиваюсь в кровь.

 

О, жестокий сфинкс,

напрасно ты рад моим бедам!

С последней песчинкой придёт

также твоя погибель.

И прыгнешь ты в бездну забвенья,

чтобы исчезнуть со мной…

 

Судьба играет в шахматы…

 

 

Судьба играет в шахматы, -

в игре фигурки – мы.

Шагай хоть вкось, хоть прямо ты –

конца не видно тьмы.

 

Не знаем жизни грамоты,

будь пешка иль король.

Равно мы все обмануты,

и в сер`це терпим боль.

 

Гоняемся за призраком

надежд, побед, любви,

И на одеждах чистеньких

вдруг пятнышки крови.

 

Так в жизни мы в тех клетках одиноки!

Начнем стенать – с доски нас скинут боги.

 

Решаясь в отчаяньи

 

 

О, боже, боже,

что же делать?

- встаёт злой коброю вопрос,

и рвёт душа на части тело,

когда в делах - сплошной разброс.

 

А ты желаешь стать героем,

и плыть в высоких небесах,

и чтоб над вечностию стоя,

не видеть мелочи в ногах.

 

И так не хочешь покориться

слепой, калечащей судьбе!

И вдруг… внезапно загорится

огонь надежды вновь в тебе.

 

…Не жди от божества ответа -

ты хоть всю жизнь ему кричи!

Коль песнь твоя ещё не спета,

назло всё ж действуй иль… молчи.

 

Летняя любовь

 

 

!Ах, русалка с тёмными глазами,

режет болью близкая разлука!

Сер`це полно от тоски слезами,

но не гаснет искренняя мука.

 

!Ах, русалка с длинными власами,

что струятся по изгибу шеи,

в расставаньи виноваты сами, -

от того вдруг стало тяжелее.

 

Горькое предчувствие так гложет:

наши руки не сплетутся снова…

Лишь наивный разум верит: ?может,

сохранишь частицу хоть былого?

 

Озарит пусть память свет сей строчки –

то, как мы вдоль озера бродили

в солнечно счас`ливые денёчки,

а по сине лебедя два плыли.

 

После грозы

 

Очистился от тучи небосвод,

и лишь вдали ещё летят зарницы,

и продолжает скорбный ливень литься…

 

А здесь уже потоком летних вод

открылся новый жизни поворот,

и в листьях влага мягко золотится.

 

Вот также в сердце новая страница

рождает свежих впечатлений плод.

Ещё недавно я в отчаянье страдал

От тех потерь, что нёс любовный шквал.

 

Казалось, что не кончится гроза,

где ревность правила в безумии злой бал.

Я так в противоречиях устал!..

И в мир глядят уж `иначе глаза.

 

Сомнения и надежды

 

 

Предчувствие любви…

Что может быть невинней?

Вновь пламенность крови

рисует тонких линий

образ девы милой,

и ты уже в надежде

вспыхнешь с новой силой:

?быть счастию, как прежде?

 

Душа вновь рвётся ввысь,

неся безумья грёзы.

Как на себя не злись,

знать не желает прозы!

И с ней не прикословь –

Она посеет семя.

А зацветёт любовь –

ответит эхом время.

 

Несбыточность любви

 

 

Ах, Алиса!

Алиса.

Алиса

из южной страны чудес.

Твоего не видать мне абриса

вновь на фоне горных небес.

 

Запах кофе и томных магнолий,

крики чаек и шумный прибой;

в кафе тихом маленький столик,

и средь музыки - мы лишь с тобой.

 

Рокот волн всё сильнее, сильнее,

сердца стук возбуждал в страсти грудь.

И в тиши нет слов мне милее:

«Не забудь, не забудь, не забудь…»

 

…Расстояний и дней протяженность

я кляну, когда рвется душа

в край средь пальм, где наша влюбленность

нас лелеяла, нежно дыша.

***

Даря свою любовь

 

Ты вся стройная и прекрасная,

cловно тополь, стремишься ввысь.

И, наверное, очень страстная:

коль полюбишь – только держись!

 

В рыжий пламень объяты волосы,

что рассыпались по плечам.

Но, пройдя чрез черную полосу,

уж не веришь мужским речам.

 

Да, не хочется вновь быть обманутой,

но ты все-таки мне поверь,

Не узнать дороги неведомой

без душевно жгучих потерь.

 

И награда также имеется

тем, кто взращивает любовь.

Перемелет невзгоды мельница,

и с судьбою не прекословь!

 

Блондинке на скамейки голубой

 

Блондинка на скамейки голубой

смеётся белозубою улыбкой, -

как-будто вдруг послан ей судьбой

презент из сказки – золотая рыбка.

 

И от удачи н`ежданно большой

блондинка рада в летний день погожий:

ей хочется раскрыться всей душой,

не думая, как жить придётся позже!

 

И всё же ты у рыбки не забудь –

пока она в твоей беспечной власти,

просить в желаньи тайном что-нибудь,

хрустальную хотя бы каплю счастья.

 

Осенняя любовь

 

Осенняя любовь…

Последнее безумство?

Всё против восстаёт,

когда родилось чувство.

 

Осенняя любовь –

мы снова молодые!

Пылает магмой кровь,

пусть сгинут ветры злые!

 

Ковёр из листьев в парке,

шампань пьём из бутылки…

Не с вина нам жарко –

в страстях сгораем пылких!

 

Боролась ты со страстью,

а не со мною вовсе!

И в сине-жёлтый вечер

С улыбкой смотрит осень.

 

***

В альбом

 

что-то есть в этом умном взгляде,

в этих чувственных губах...

Затаённой надежды отрада,

что не выразить в глупых словах?..

***

 

Брюнетка в окошке кассы

 

Брюнетка в зарешёченном окошке

глядит, как грустная кошка.

Глаза её печальны-печальны -

отчаянье в них изначально.

Она уж не верит в любовь —

о том с ней не прекословь,

и думать её не троньте

сразу же выпустит когти!

Но вы только гляньте на диво -

она и в печали красива,

смуглость кожи и чёрные очи

меня мучают очень-очень.

И я вырву её из плена,

чтоб коснуться её колена...

***

РУБАИ

 

Тебя со мною рядом нет.

Но дом твоей улыбкою согрет,

Когда кокеткой с фото ты глядишь

И шлёшь далёкий свой привет.

6 мая

Наполним небо мы о будущем мольбами,

Чтоб наши встречи стали явью, а не снами!

Пока ж мы друг от друга далеки;

Тоску лишь звёзды в сини разделяют с нами.

 

Надежда, ты – дитя обмана

Надежда, ты – дитя обмана,

Ведёшь нас горькую дорогой.

То улыбнёшься из тумана,

То вдруг наносишь в сердце раны.

Стрекочешь ветряной сорокой.

 

А мы бежим за глупой птицей

Сквозь чащу бед, любви, утраты,

С годами не хотим смириться,

Наивность сохраняя в лицах

И вечной жизни ищем клады…


 

Соседние подразделы:
Стихи разных лет
Когда Земля упадёт...
Космическая Любовь

Количество просмотров: Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!